Любой мало-мальски приличный город, к числу которых бесспорно относится и наш, имеет свой исторический центр — место откуда все и начиналось.
Слобода Клинцы в первом столетии своего существования имела лишь одну улицу, обнимавшую с трех сторон Большой Клинцовский холм. Восточный склон обрамляла улица Евлановка (Свердлова). Южный занимала улица основателей слободы Клинцовая. Очертания изогнутого дугой юго-западного склона холма повторяла улица Бобылка. А крутой западный склон холма подпирала улица Новая слободка (от Троицкой фабрики и далее на север).
Позже улицы Клинцовая и Бобылка заимели дублёров: Верхней Клинцовой (Советская) вторила Нижняя Клинцовая (Дзержинского). Верхней Бобылке (пер. Богунского полка) – Нижняя Бобылка (ул. Богунского полка).
Две главные улицы вместе со своими дублёрами сходились у торговой площади, которая делила старообрядческую слободу на два «конца» – восточный – «беспоповский», и западный – «поповский», каждый со своим храмом и со своим кладбищем. Поповцы и беспоповцы считали друг друга отступниками от Православной веры, вместе в одном храме не молились, вместе не мылись в бане и за стол «яси» не садились.
Торговая площадь образовалась в ближайшие годы от заселения слободы, но первое упоминание о ней встречается лишь спустя 60 лет от года основания в Войтовской ведомости 1767 г.: «…Прошед торговое место, часовня с колокольнею…».
На торговой площади находилась Слободская изба, а с 1782 г. – Посадская изба, она же Ратуша. Было здесь и свое лобное место (эшафот) с позорным столбом для наказания преступников. На Торговой площади поповцы и беспоповцы забывали о своих религиозных разногласиях, заключали торговые сделки, а их жены обменивались новостями. А ещё беспоповцев и поповцев объединял колокольный звон. Из трех часовень только Вознесенская поповского Епифаниева согласия имела колокольню. Колокольный звон, разливавшийся над слободой, созывал старообрядцев обоих согласий на службу в свои часовни, отмерял часы церковной службы и оповещал о бедствиях – частых пожарах.
Долгое время торговая, она же Базарная площадь, оставалась административным и торговым центром посада. Бурное развитие клинцовских фабрик, большие деньги, рост населения стимулировали осваивать и застраивать новые посадские территории. Улица Большая в конце XIX века перетаскивает к себе управленческие ресурсы посада, но Базарная площадь по прежнему остается главным местом купли-продажи всего, что угодно. Фотоснимки клинцовской толкучки в начале ХХ века напоминают вавилонское столпотворение, где смешались кони и люди со своими товарами и покупками. Шум, гам, суматоха вперемешку с непередаваемым амбрэ.
«Новые торговые ряды» (гастроном «Московский»), построенные в начале ХХ века, формировали с площадью уже целый торговый комплекс. Грянувшая революция со своим отношением к частному капиталу естественно отразилась на рыночных отношениях, однако уже в НЭП торговая площадь вновь задышала полной грудью. Непродолжительный этап относительно свободной рыночной экономики закончился в конце 30-х индустриализацией, коллективизацией и полной отменой индивидуального предпринимательства.
В 1928 году на окраине города по улице Свердлова открыли новый рынок, известный клинчанам как «Колхозный». Старый на торговой площади продолжил работать, но постоянно подвергался нападкам на страницах местной прессы. В 1934-м некий В. Гаевский с сарказмом и переходом на личности так описывал свои впечатления от Базарной площади.
«Пройдитесь пожалуйста по базару. Во-первых, вы обнаружите непроходимую грязь. Площадь, видимо, убирается только два раза в году: к первому мая и к годовщине Октябрьской революции. Если новый базар находится в «водяном окружении», то центральная часть старого базара могла бы, пожалуй, быть лучшим местом для конькобежцев. Настоящий каток! Правда — прикрытый довольно солидным слоем навоза, очевидно для украшения! А так как не все покупатели катаются на коньках, то многие безбожно падают, повергают в грязь костюмы и пальто и отпускают по адресу базаркома весьма нелестные выражения. Милиционеры, нечего сказать, ходят по базару. Но вместо борьбы со спекуляцией усиленно присматриваются к тому, чтобы не продавалось сало со шкуркой. Конечно, нужно выполнять решения правительства, не допускать продажи сала со шкуркой, но вовсе не обязательно, чтобы конфискованное сало попадало всегда исключительно в милицейскую столовую. На колодке, приспособленной для рубки мяса, работает некий Брусованкин из биографии которого достоверно известно, что он бывший торговец, имел мясную лавку, а сейчас каким-то образом устроился в пожарном обществе и, как видите, снова пристроился к мясу. Этот тип замечателен тем, что ругаясь площадными словами, сам спекулирует мясом и всех покупателей делит только на две категории: чертей и дураков…».
Председатель горсовета Шарадский согласился с фельетоном и пообещал «при помощи пролетарской общественности создать в Клинцах благоустроенны базар»: побелить ларьки, одеть всех продавцов в халаты, запретить лошадям справлять нужду, а милиции заняться своими прямыми обязанностями — следить, чтобы мясо было маркировано ветеринаром, а молоко подвергалось испытаниям — уж больно часто его разбавляют водичкой. Не забыл Шарадский и про Брусованкина — «за издевательское отношение к покупателям следует немедленно снять с работы». Кроме всего перечисленного было решено значительно сократить время работы базара — до обеда.
В итоге, в духе времени, рубанули с плеча. Бороться с антисанитарией, вонищей, кучами навоза и прочими пережитками прошлого в городе решили радикально. Исторический центр Клинцов в 1935 году скидывает свои последние, торговые козыри и примеряет на себя новое, тихое и культурное амплуа.
Небольшая заметка в клинцовском «Труде» так описала преображения торговой площади.
«Волею трудящихся, давших наказ городскому совету, место базара превращено сейчас в прекрасный сквер. Понаблюдайте ос стороны — никто не проходит, чтобы не бросить любовного взгляда на ограду сквера. Булыжник сменила зелень. Правда, здесь еще нет культивированных растений, вместо них клевер, тимофеевка, овес. Но это только начало — в первый год трудно на бывшей мостовой привить что-нибудь иное. Все до единого сохранились молодые саженцы — сквер в будущем превратится в густой зеленый парк. Центральная дорожка с цветочной клумбой по средине делит сквер на две половины. Подрезаны боковые дорожки и часть из них обсажена пестрой каемкой цветов. В другой половине — спешно заканчивается оборудование фонтана и делается большой мозаичный портрет товарища Щорса, именем которого и назван сквер. Издали не видно скамеек — они окрашены в зеленый цвет и теряются на общем фоне зелени. Есть специальная детская площадка с небольшой трибуной в середине».
Официальное открытие сквера состоялось 18 августа 1935 года. В здании бывшего трактира «Шопа» (потом там был клуб завода им. Щорса. Сейчас не понятно что) заработал еще и аэроклуб. Теперь здесь вместо наваристых щей с кашей клинчане вкушали пищу в прямом смысле возвышенную. Что касается упомянутого фонтана, уточним — он был одним из трех первых советских фонтанов в городе. Остальные два были сооружены в парке Воровского и прямо напротив входа в Дом советов.
Спустя всего два года изгородь сквера пришла в негодность. Да и внутри него что-то не устраивало горожан. Целых 4000 рублей было выделено в 37-м году на новый забор и полную перепланировку дорожек.
Интерес к герою гражданской войны Николаю Щорсу, который освобождал город от немцев и чье тело после загадочной гибели два дня находилось в Клинцах, неожиданно вспыхнул в середине 30-х. Помимо его имени новоиспеченному скверу хотели подарить еще и памятник легендарного комдива. В 1938 году даже создали комиссию по этому вопросу. Сколько тянулась бы волокита — не известно, но помог счастливый случай. Александр Довженко в 1938 снимает фильм «Щорс». Красивые батальные сцены, талантливая игра актеров впечатляли Сталина. После просмотра ленты вождь поинтересовался: «А как увековечена память героя Николая Щорса? Какой памятник стоит на его могиле?». В общем, не та ситуация когда молчание-золото. Мало того, что имя командира было предано забвению, так еще в 1926 году Всехсвятское кладбище закрыли и могилу Щорса в числе других сровняли с землей. Поиски увенчались успехом лишь в 1949 году, благодаря архивным данным и свидетелю похорон. В общем, затея клинчан получила совсем другой масштаб и идеологическую основу. Уже в 1939 году клинчанам показали каким будет памятник от известного советского скульптора Алексея Матвеевича Измалкова. Перед войной памятник привезли на железнодорожную станцию, где-то там он и пролежал больше десяти лет.
Только 9 мая 1952 года памятник Николаю Александровичу Щорсу торжественно открыли в одноименном сквере. На митинге была и «боевой товарищ» Щорса, вдова Фрума Хайкина. Спустя годы люди вспоминали, как эта демоническая женщина с садистскими наклонностями разъезжала по Клинцам верхом, в своих неизменных кожаных штанах, с маузером на боку. Под ее руководством выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками и расстреляли. При этом не щадили ни женщин, ни подростков.
Хоронить людей на площадях и других местах вне кладбищенской ограды — отдельная привычка советского государства. На момент освобождения Клинцов от фашистов в городе хватало погостов, но для захоронений выбирали почему-то не их. Возможно, хотели образовать таким образом новые некрополи для героев войны.
Полковник Михаил Константинович Гензик был в сентябре 43-го в Клинцах совсем недолго. Боевые части рвались дальше на запад, освобождать Белоруссию. 6 декабря Михаил Константинович был тяжело ранен и эвакуирован в клинцовский госпиталь, где скончался 10 декабря. Из письма родным Гензика мы узнали, что «тело Михаила Константиновича со всеми воинскими почестями похоронено в гор. Клинцы, в сквере им. Щорса. В память погибшего героя, Клинцовский Горисполком переименовал Проезжую улицу г. Клинцы в улицу им. Гензика».
Скоро в сквере похоронят еще одного офицера — гвардии майора Петрова. А 31 мая 1944 года в городе прошло торжественное перезахоронение партизан: начальника штаба партизанского отряда — Георгия Андреевича Мурашко, разведчика — Николая Васильевича Щербакова, проводника — Антона Ивановича Быкони, пулеметчика — Николая Петровича Осемчука, бойцов — Степана Ефимовича Ворошилова и Владимира Александровича Серебренного.
Многотысячная процессия отправилась от Дома советов в сторону сквера Щорса. После траурного митинга, как писал «Труд«, «гробы с телами покойных опускаются в братскую могилу. Гремят ружейные залпы, над телами героев льется гимн страны Советов, зовет к мести, к борьбе с кровавым врагом человечества — германским фашизмом. Вырос в парке имени легендарного Щорса свежий могильный холм из живых цветов…».
Уже в конце 40-х останки из сквера стали переносить на Аллею Славы зубовского кладбища.
Послевоенный сквер вспоминается Владиславу Савельевичу Медведеву запустевшим, без части ограды. Такая картина была свойственна всем паркам города тех лет. Восстанавливали фабрики, заводы и до них просто не доходили руки, которых испытывался острый дефицит. В 1948 году Н. Ворошилов с присущей авторам той поры художественностью описал состояние щорсовского сквера.
«Днем здесь еще отдохнешь, а вечером нельзя. Можно голову разбить о какое-нибудь дерево. Ни одна электрическая лампочка не нарушает таинственного мрака зеленых аллей. …Категорическое объявление предупреждает, что лазать через забор нельзя, а мять траву и рвать цветы (так и написано!) воспрещается. За нарушение — штраф. Под объявлением, на этой самой траве, которую мять нельзя, две женщины оживленно беседуют о своих хозяйственных делах. А чуть поодаль, под сенью буйно разросшегося лопуха, удобно устроился молодой человек. Он дремлет. …Позарастали стежки-дорожки, обрывки бумаги и окурки, гонимые ветром, перекатываются по зеленой мураве. В хорошем сквере — запустение».
В 1950 году шефство над сквером берет механический завод министерства совхозов РСФСР, в будущем автокрановый завод. В здании бывшего трактира и аэроклуба предприятие обустроило свой клуб. А сквер даже сравнивают с великолепным, тенистым парком с разросшимися липами и кленами. Планируют отремонтировать фонтан. Однако, в 53-м году, по наблюдениям очевидца, расслабится здесь не особо получалось.
«В дневное время на калитке висит замок, а тенистые и красивые аллейки только манят издали, к ним днем доступа нет. Вечером тоже невозможно отдохнуть, мешает группа хулиганов. Драки на танцплощадке и в аллеях, хулиганские выходки стали частым явлением. Никто из посетителей не гарантирован от грубых оскорблений. Все это происходит на глазах работников милиции, которые начинают изредка «действовать» только по просьбе администрации».
Достопримечательности сквера в 1956 году дополнила монументальная конструкция, своеобразный памятник техническому прогрессу — капитальная телевизионная антенна аж 36 метров в высоту. Диковинку-телевизор купили и поставили в клубе, но экран по каким-то причинам показывал заводчанам только абстрактную, шипящую рябь. Зато у токаря того же завода Штейнберга, живущего по соседству с клубом, хоть и была антенна поскромнее, сигнал был что надо: принимал не только Киев, но даже телепередачи из Чехословакии и Германии.
Дальнейшая жизнь сквера была скромной. В плеяде городских парков сквер Щорса светил тусклым, малозаметным для городской жизни светом. Очередное значимое событие произошло лишь в 1975 году. К юбилею Победы здесь открыли памятник в честь героев Великой Отечественной войны.
Событие это не удосужились осветить даже на страницах «Труда». Перестройка и все, что за ней последовало, не добавили скверу ухоженности. В заводском клубе, как и во многих местах города, день напролет работал видеосалон, а с наступлением темноты на мало освещенных дорожках сквера можно было запросто услышать вопрос о наличии курева.
Долгие годы сквер выглядел бесхозным и лишь в 2019 году его привели в порядок. Уложили плитку, разбили детский городок, обновили памятник и постамент, с которого поновленный Николай Щорс продолжает любоваться историческим центром нашего города.
© Вячеслав Федоров
Благодарим сотрудников Клинцовского краеведческого музея и лично директора Любовь Анатольевну Полыновскую за помощь в подготовке статьи.
