В начале 90-х на российском телевидении были очень популярны многочисленные выступления сатирика Михаила Задорного про иностранцев, приехавших в Россию после падения «железного занавеса». В этих историях Задорнов с юмором рассказывал о нелепых ситуациях, в которых оказывались чужестранцы, не всегда понимающие нашу постсоветскую действительность. И хотя автор в фирменной ироничной манере вроде бы смеялся над иностранцами, на самом деле объектом его сатиры (и одновременно гордости) были именно наши соотечественники, наша неустроенная жизнь в мире дикого капитализма 90-х.
Что-то похожее на эти байки можем рассказать и мы. Дело в том, что после Чернобыльской аварии в 1986 году многие европейский станы (Дания, Испания, Италия и другие) стали оказывали помощь детям с территорий, пострадавших от Чернобыльской катастрофы, в том числе проживающих в Клинцовском, Новозыбковском, Климовском, Гордеевском, Красногорском и Злынковском районах Брянской области. В частности, в нашей статье пойдет речь идет о датском благотворительном фонде, который в течении многих лет организовывал отдых больших групп российских детей из загрязненных районов Брянской области в Дании. Причем, датчане настаивали на том, чтобы помощь оказывалась самым нуждающимся, в группы набирались дети-сироты из новозыбковского интерната, из многодетных, неполных или малообеспеченных семей, преимущественно из сельской местности. По мере сил, датчане даже пытались контролировать российских чиновников, чтобы в этих группах были действительно нуждающиеся дети.
В течение нескольких лет в 1990-х годах, дважды летом, в июне и в июле на территорию Новозыбковского интерната приезжал огромный туристический автобус и забирал группу из примерно 50-60 детей, которые в сопровождении воспитателей, переводчиков выезжали в Данию. Там дети месяц жили в самых обычных датских семьях.
Надо отметить, что и сейчас страны Северной Европы (Дания, Швеция и Норвегия) имеют один из самых высоких уровней жизни в мире и регулярно входят в лидеры всевозможных списков стран с самым счастливым населением. Тогда же, в 90-е годы, контраст между тяжелой жизнью подавляющего большинства российских детей из глухой провинции и жизнью в процветающей Дании был огромен. Для российских детей из Чернобыльской зоны были предусмотрены интересные программы проведения досуга: организованы поездки в столицу Дании Копенгаген, где дети развлекались в детском парке «Тиволи» (датский аналог Диснейленда), для детей были проведены праздники, где, например, пожарная машина была заряжена вместо воды настоящей кока-колой и из ее пены сделали целый пенный замок; дети ездили к морю, на экскурсии в разные интересные парки и музеи. Перечислять все развлечения мы здесь не будем, достаточно сказать, что все было организовано и продумано на высоком уровне. Некоторым детям датские семьи за свой счет вылечили зубы. Да что там говорить, многие дети из малообеспеченных семей банально вдоволь наелись вкусной еды, сладостей и фруктов, которые были не по карману их родителям на родине.
Но это всё затянувшееся предисловие, самое интересное для нас началось позже. Датские семьи настолько подружились с русскими гостями, что захотели навестить их в России, познакомиться с их родителями, посмотреть, как они живут. Сказано — сделано. За свой счет они организовали автобус, на котором в Новозыбков приехали около 60 датчан, в основном это были семейные пары. В пути они ехали почти сутки через Данию, Германию, Польшу и Белоруссию. Затем 4 дня они находились в России, потом возвращались назад. Часть датчан размещалась в здании интерната, остальные — жили в семьях детей. Самые большие проблемы оказались с коммуникацией, в наличии было всего два переводчика с английского (у датчан родной язык датский, но все они прекрасно владели английским), а требовалось в десять раз больше. Второй момент — транспорт. В середине 90-х количество автомобилей в России было существенно меньше, чем сейчас, особенно это чувствовалось в сельской местности.
У некоторых семей датчан за несколько лет успели погостить дети из России из разных населенных пунктов и далеко не везде у них была возможность организовать 4-дневное пребывание гостей с транспортом и переводом. По итогу так получилось, что одна датская семья (муж — Йоган, жена — Нина) были приглашены остановиться в квартире моих родителей в Клинцах, мой папа, Михаил Петрович Воронков, обеспечивал перемещение гостей по разным населенным пунктам (был водителем на стареньких Жигулях), моя мама, Алевтина Васильевна Воронкова, готовила для гостей еду, причем старалась не повторятся, чтобы гости попробовали разные блюда русской кухни, а я, студент 3-го курса БГТУ, выполнял функции переводчика с английского языка.
Пару слов надо сказать про мой английский. Хотя по иностранному языку у меня в школе была оценка 5, но сказывалось полное отсутствие практики. В первый год приезда датчан я очень быстро убедился, что мой уровень знания языка был слабый. Я был как умная собака: «всё понимал, но ничего не мог сказать». Правда, на 4-й день постоянного перевода ситуация немного улучшилась, практика очень помогала мобилизовать знания, я начал понемногу излагать свои мысли. Но самое главное, я решил, что надо английским заниматься.
Уже после отъезда датчан, в Брянске я пошел к репетитору английского языка (деньги на эти занятия мне дал папа) и начал усердно готовится к следующему приезду иностранцев через год. Мотивация — великая сила. Репетитор у меня был очень строгий, английским я занялся серьезно и результат не заставил себя ждать. Уже через год, я начал вполне сносно и быстро переводить в обе стороны почти в режиме онлайн, что было сразу замечено всеми датчанами, с которыми я работал (их было около 10 человек). Конечно, я делал большое количество ошибок, но общение между иностранцами и русскими пошло значительно лучше. Про меня даже кто-то из датчан пошутил: «О, он оказывается, разговаривать умеет!».
Наш обычный день с гостями выглядел приблизительно так: вставали, завтракали и ехали в две разные деревни к семьям детей, где нас уже ждали. Как и принято по русскому обычаю, столы ломились от различных угощений, на столе стояла водка или чаще всего — самогон. Датчан встречали с огромной радостью и вниманием, родители детей были очень благодарны им за поездку их детей за границу, в тот момент времени это было не то что необычно, тогда поездка заграницу была на грани фантастики. Не забывайте, это была середина 90-х годов и тогда даже поездку в Турцию могли себе позволить считанные единицы клинчан, не говоря уже о странах Западной Европы.
Но сначала нужно было наладить общение с моими подопечными по переводу — с Ниной и Йоганом. Это датская семья относилась к среднему классу, впрочем, как и 80% датчан. Нина и Йоган жили в совсем маленьком городке Глумсё, регион Зеландия с население в 2-3 тысячи человек в 70 км. от Копенгагена.
Нина работала в школе учителем труда и каждый день на машине ездила на работу в столицу страны. Тогда нам это показалось очень странным и сложным, так далеко ездить на работу каждый день, хотя по факту это занимало около 45-50 минут по отличным дорогам и минимальным пробкам. Ее муж Йоган трудился в маленькой местной церкви мастером на все руки: ухаживал за кладбищем маленькой коммуны при церкви, подсыпал гравий на дорожки, подстригал траву, ухаживал за могилами, был водителем, играл по воскресеньям на органе в этой же старой церкви во время церковной службы. Кстати, по закону в Дании захоронение на кладбище при церкви бесплатное только 25 лет, дальше родственники либо продлевают аренду места, либо переносят прах в специальное место. Мы были шокированы, узнав об этом, но Йоган объяснил, что Дания – страна маленькая, места для захоронения для всех не хватает. Датские кладбища очень ухоженные и зеленые, как раз в этом и состоит работа Йогана.
Первые дни в России для них были шоком. Вдобавок ко всему, они приехали осенью, в октябре, было довольно дождливо и грязно, что тоже не добавляло позитива в восприятии окружающего мира. Они спрашивали разрешения сфотографировать грязь на дороге (этого добра у нас в избытке). Увидев обычную лошадь, спрашивали у меня: «А лошадь нужна чтобы детей катать?». Я уклончиво отвечал, что конечно, можно и детей катать, а так она выполняет в деревне роль транспорта и нужна, чтобы землю пахать на огороде. Датчане удивлялись и уточняли, а что, у вас нет тракторов?
На клинцовском рынке их поразил вид мясника, который рубил топором свиные туши. Возможно, вы помните эту картину: огромный здоровый мужик-мясник, во вроде бы белом фартуке, но полностью заляпанном кровавыми подтеками, огромным топором рубит свиные туши на куски. Датчане тогда деликатно мне сказали, дескать, у нас мясо продается в вакуумных упаковках и хранится в холодильнике. Намекнули, что так рубить и хранить мясо на не очень-то чистом прилавке не гигиенично. Что же, в этом отношении мы за 20 лет все-таки догнали Европу.
Но буквально через пару дней, датчане адаптировались к суровой российской действительности, приняли к сведению деревенские туалеты и неказистый вид окрестностей. Зато они довольно скоро увидели (и говорили мне об этом неоднократно), радушие и искреннее гостеприимство наших людей, их открытость и душевность. Для деревенских жителей явление иностранцев у них в деревне было невероятным событием. Наверно, если бы марсиане прилетели к ним в тот момент, они бы меньше удивились, чем приезду живых иностранцев в их село. И отношение к иностранцам было соответствующее. Люди очень интересовались жизнью в Дании, расспрашивали буквально обо всем, задавали вопросы о жизни в другой стране, дарили подарки.
Был один забавный эпизод, о котором я хотел бы отдельно рассказать. Мы были в гостях в очередной деревне, в доме за накрытым столом сидели все родственники и соседи, человек 20. Из алкоголя на столе был самогон. Нина попробовала его и спрашивает меня: «что это за напиток, я водку пробовала, это что-то другое». Я тогда не знал правильного перевода и объяснил, что это home-made vodka, т.е. водка, произведённая в этом доме. Тут же хозяин дома показал гостям самогонный аппарат, рассказал рецепт браги и достаточно понятно объяснил принцип работы аппарата. Слегка обалдевшая Нина уточнила, а разве законом в России разрешено производить алкоголь на дому? Я ответил, что это абсолютно незаконно. Тогда Нина спросила, а почему соседи не донесли в полицию, что в этом доме производят незаконный алкоголь? В ответ она услышала, что соседи делают тоже самое, а представитель полиции (участковый) сидит за этим же столом. Законопослушным датчанам было очень сложно понять специфические взаимоотношения россиян с законом.
История на этом не закончилась. Через некоторое время Йоган пошел на улицу в туалет и его что-то долго не было, я пошел его искать. Нашел во дворе, где ему что-то втолковывал наш русский дед, разумеется, на русском языке. Оказалось, что дед увидел, как Йоган курит обычную сигарету и начал ему объяснять, что настоящий табак – это табак с его огорода (самосад). Дед вытащил кисет, насыпал оттуда горсть табака на кусок газеты, смачно плюнул и заклеил этой слюной самокрутку — «Кури, датчанин!». Йоган говорит мне (на анлийском): «А этот человек знает (это он про деда), что в составе газеты для печати используются соли свинца и это очень вредно?». И я понимаю, что Йоган совершенно не горит желанием курить самосад, да еще из такой «козьей ножки». Я говорю Йогану «сделай одну затяжку, дальше я сам с дедом поговорю». Йоган делает одну затяжку самосада, а я говорю деду, что больше он курить не будет, а возьмет самосад с собой в Данию и угостит своих датских приятелей, ведь там такого табака нет. Как услышал это дед, побежал в дом, принес с печки большой пакет самосада, подарил его Йогану. Широка душа у русского человека! Надо было видеть удивленные глаза Йогана, когда я ему все это перевёл и объяснил.
Был еще один случай, о котором надо обязательно рассказать. В очередную поездку в одной из деревень нас встретила очень бедная семья, коих тогда было, к сожалению, немало. Мы зашли в старенький дом, и я даже немного растерялся. Дело в том, что внутри дома вообще не было перегородок между комнатами, а вместо них на гвоздях висели ковры. Я такого раньше никогда не видел. Как потом выяснилось, хозяйка дома к приезду иностранцев специально собирала по всей деревне ковры, чтобы дом выглядел поприличнее. Хозяйка на стол поставила бутылку водки, порезала буханку хлеба и палку колбасы. Больше ничего не было. Датчане поняли, что семья была очень бедной и были слегка взволнованы. Но дальше было еще круче. Хозяйка дома из холодильника достает 2-х литровую полную банку красной икры и ставит на стол. У моих датчан началась настоящая истерика. Они знают, что икра стоит дорого. Они мне говорят, что есть икру не будут, т.к. эта бедная женщина и так отдала последнее, чтобы купить ее для них. Я спрашиваю у хозяйки, откуда икра. Она объяснила, что ее муж «колымил» в Москве, разгружал машину с икрой и получил ее за работу, а может и спер ее потихоньку, кто его знает. Я перевожу датчанам, дескать, всё в порядке, кушайте спокойно, за эту икру никто денег не платил. Но не тут-то было, датчане вообще не понимают, как можно не платить деньги за товар. Минут 10 я их убеждал, что все в порядке и если они не будут есть икру, то сильно обидят хозяйку.
Чтобы завершить тему бедности, расскажу еще такую историю. Через пару лет, уже в другой приезд датчан, мои родители отвезли их к своим знакомым в деревню Коржовку, рядом с Клинцами. В Коржовке много десятилетий местные жители занимались таким промыслом, как производство бахил. Бахилы – это резиновая обувь, разновидность галош, только намного мягче, которую надевают на бурки (это вид теплых сапог с высоким голенищем, сшитые из плотного материала и набитый войлоком). Резиновые бахилы одевали на бурки, когда выходили на улицу или двор для работы по хозяйству для защиты бурок от грязи. Так вот, родители приехали с датчанами в дом, где эти бахилы и делали. Для производства бахил разрезали вдоль надвое старые автомобильные шины, потом на этой тонкой резине размечали шаблоны деталей, вырезали их и склеивали на специальной металлической форме под нужный размер. Звучит обыденно, но всё это производство находилось в доме, где жила семья с пятью детьми. Посреди большой общей комнаты работает хозяин дома и клеит бахилы. Стоит резкий запах клея и ацетона. Рядом хозяйка готовит обед, а вокруг – куча детей разного возраста. Сразу бросилась в глаза небогатая и суровая жизнь этой семьи. Даже мне стало не по себе, что уже говорить про датчан. Они были люди умные, им ничего объяснять не надо было, как я узнал позже, на следующий год они пригласили к себе на лето одного мальчика из этой семьи.
Вообще, мне приходилось выполнять роль не только переводчика, а еще и дипломата. Некоторые наши сограждане иногда задавали иностранцам довольно бестактные вопросы, касающиеся их доходов, религиозных убеждений, каких-то личных семейных вопросов, что мне становилось неловко. Приходилось параллельно вести два разных диалога: с иностранцами на английском я разговаривал на одну тему, например, про футбол или теннис (они прекрасно знали всех российских теннисисток, которые тогда отлично выступали), а с русскими – разговаривал на другие темы.
Я уже упоминал по законопослушность датчан. Везде датчанам дарили почему-то одну водку и к концу поездки у них скопилось около 15 бутылок всевозможных спиртных напитков. Но на границе с Польшей по закону можно было провести всего по 1 литру крепкого алкоголя на человека, т.е. 4 бутылки на двоих. Несмотря на то, что поляки вообще не досматривали багаж датчан (и они об этом знали), наши гости перед отъездом взяли ровно 4 бутылки, а остальные оставили. Исполнение законов было у них в крови, с эти ничего нельзя было поделать.
После длительных дневных поездок датчане обычно принимали душ, причем очень быстро, буквально за пару минут, потому что в Дании коммунальные услуги довольно дорого стоят. И как часто у нас бывает, в один из дней выключили горячую воду. Моя мама не растерялась, созвонилась со своей знакомой, у которой была газовая колонка, отвела туда датчан для приема банных процедур. Пока они принимали душ, хозяйка квартиры умудрилась уже накрыть стол для гостей. Изумлению датчан не было предела. Они не могли понять две вещи: как хозяйка квартиры так быстро организовала праздничный стол, и самое для них поразительное, почему она угощает совершенно не знакомых ей людей? Причем такие случаи повторялись неоднократно в разных местах, включая даже подсобку магазина «Продукты» «Дома рабочих», куда мама зашла с датчанами, и в котором она хорошо знала директора и продавцов магазина. Я объяснял про радушие и гостеприимство русских, датчане не верили своим глазам. За последние 30 лет в этом отношении у нас в стране много изменилось, новое поколение россиян стало намного более прагматичным.
Мы показывали гостям Клинцы, были в горпарке Воровского, папа отвел их на экскурсию на свой Автокрановый завод, где показал им работу в литейном и механическом цехах, особенно их впечатлила работа пресса В то время такое было возможно – провести небольшую экскурсию по заводу, сейчас даже не пройдешь охрану на проходных.
Показали датчанам наши дачи под Мизиричами. Дорога была разбита, и отец часто объезжал ямы по встречной полосе, чем очень удивлял Йогана, спрашивавшего меня, почему мы так странно едем. Была поздняя осень и на огороде уже ничего не было, но наши гости видели огромное количество консервации в подвале с огурцами, помидорами, компотами и яблочным соком. Датчанам было интересно всё, они не переставали удивляться отличиям в нашей жизни – они искренне не понимали, зачем столько делать консерваций, если это все можно спокойно купить в супермаркете в любое время года.
С дач папа поехал в Клинцы через Коржовку и на дороге оказалась очень большая лужа, которую не было возможности объехать. Был риск просто в ней застрять, но возвращаться назад не хотелось. Он вышел из машины, внимательно посмотрел на грунт, увидел свежие следы от протектора — значит, кто-то здесь недавно проехал. Поэтому он спокойно поехал в эту лужу с грязью и успешно проехал ее. Нина потом сожалела, что мы не сняли этот проезд на видео, как будто это было что-то необычное, типа ралли по бездорожью.
Посетили гости и клинцовские церкви — Старообрядческую и Петропавловскую. Так как Йоган в Дании работал (пусть и не духовным лицом) в маленькой лютеранской церкви, он с большим интересом рассматривал убранство наших церквей. Йоган отмечал, что количество прихожан в церкви в России значительно больше, чем в Дании.
Датчане побывали в школах, детских садах, магазинах, были даже на Зубовском кладбище, сходили в русскую. баню, попробовали многие блюда русской кухни. Датчане мало употребляют крепкий алкоголь, зато очень любят пиво, недаром, в Дании находятся старейшие пивоварни Tuborg и Carlsberg. Мы угощали их белорусским пивом «Днепровское», которое в то время было самым ходовым в Клинцах, датчане пиво хвалили. Можно сказать, они побывали практически везде. На многочисленные вопросы наших соотечественников, как вам наша провинциальная Россия, они отвечали, что внешний вид зданий и дорог, конечно желает лучшего (напомню, это был конец 1990-х), а вот в домах, квартирах очень уютно и красиво, а самое главное — наши люди очень доброжелательные и гостеприимные.
На следующий год у нас в квартире четыре дня жила уже другая датская семья — Уле и Хэнна, еще через год меня, как переводчика, «сдали в аренду» в поселок Гулевка, куда приезжала семья — Джон, Линда и их две дочери. Через несколько лет опять приезжали Нина с Йоганом, в этот раз они приезжали ко мне в Брянск, где я показывал им брянские достопримечательности, ходили ко мне на работу.
Папа вспомнил еще один забавный случай. Как-то Уле увидел на видео из деревни (мы снимали посещения датчан на видеокамеру), что за столом мужики наливают какой-то мутный напиток из чайника с носиком по стаканам и пьют. Уле спросил, что это такое. Это был самогон. Папа позвал Уле на кухню и налил ему на пробу немного самогона (на кухне у папы была припасена полутора-литровая бутылка с этим напитком). Тот попробовал, сказал, что нормально. Тогда папа налил еще и организовал закуску. В это время жена Уле — Хэнна заметила, что мужчин давно нет и пошла их искать. Нашла их на кухне, спросила, что они делают и потребовала, чтобы ей дали тоже попробовать чудесного напитка. Так вся компания потихоньку перебралась на кухню.
За время общения с людьми из благотворительного фонда помощи детям Чернобыля, мне удалось познакомится с несколькими десятками датчан. Меня очень удивил тот факт, что практически все они прекрасно говорят на английском языке, для них иностранном, а многие — вполне сносно еще говорят и на немецком. Причем учат они язык в обычной школе. Датчан я запомнил, как немного сдержанных, очень правильных и законопослушных людей, но готовых помочь тем, кому это необходимо. Они хорошо понимали, что живут в очень благополучной стране и старались помочь тем, кому эта помощь была нужна. Все они были участниками благотворительного общества по зову сердца, они помогали не только финансами, но и таким дорогим ресурсом, как собственное время и внимание.
В 2003 году Йоган и Нина, Уле и Хэнна пригласили моих родителей и меня в качестве переводчика в Данию к себе в гости на две недели, но эта путешествие уже не имеет отношение к истории нашего города.
© Михаил Воронков
