Не сильно ошибёмся, если скажем, что в XXI веке абсолютно все новостные издания перебрались в сетевое пространство. Наверное, так проще и дешевле. Ещё немного и новое поколение забудет, что такое настоящая газета на шершавой бумаге, с запахом типографской краски. Но пока что остались те, кому перелистывание пожелтевших страниц – привычное дело.
Перед новогодними праздниками мы решили традиционно устроить обзор местного «Труда» и выяснить, что наши предки читали на уличной скамейке или дома при тусклом свете лампочки столетие тому назад.
Для нас, привыкших к непрерывному подорожанию, было удивительно в подшивке за 1925 год найти объявления о снижении цен на ряд товаров. Во второй половине января это сделала сапожная мастерская ЦРК:
«Цены на готовую обувь в сапожной мастерской Ц.Р.К. понижены на 10 – 12 процентов. Настолько же понижены цены и на заказную обувь.
Готовые ботинки, раньше продававшиеся 12 р. 50 коп., теперь будут продаваться 11 р. 50 коп., сапоги, раньше продававшиеся 25 руб. пара, теперь 23 рубля».
Следующим опустил ценовую планку магазин «Винсиндикат». Бутылка самого простого столового вина подешевела до 75 копеек. С 5-го сентября упали ценники в магазине и ресторане ЦРК. Осенью вино и наливки потеряли в рознице 15% своей стоимости.
Несмотря на такой «щедрый» подарок главным спиртным напитком у крестьян и рабочих по-прежнему оставался самогон, который в любое время дня и ночи продавали на чёрном рынке. Каждый месяц уездная милиция выискивала нелегальных производителей хмельного зелья. Иногда в руки правосудия попадались необычные персонажи. Во время очередной облавы на самогонщиков был пойман деревенский «Кулибин»:
«Особенно отличился в Зарецких хуторах самогонщик Фисков Пётр, у которого обнаружен усовершенствованный самогонный аппарат вместимостью 10 ведер браги (!)».
Оставили без дополнительного заработка жительницу деревни Черетовка Гордеевской волости Андреенко Анастасию Степановну. Милиционер Москаев изъял у неё 6 ведер браги. Самогонщица по совместительству оказалась членом сельсовета – «уважаемым человеком».
Отвлечь трудящихся от зелёного змия и вернуть их к здоровому быту неоднократно призывали с газетных полос. Некто под псевдонимом Л. Б. рекомендовал соотечественникам вместо выпивки переключиться на шахматы:
«Шахматы представляют из себя орудие умственного развития… Между рабочими Клинцов шахматы распространены весьма слабо, а крестьянин-шахматист – редкость. Работа уже существующих в городе кружков тоже заставляет желать лучшего…
Помещение в отделе сведений о шахматной жизни нашего уезда и общей хроники… заитересовало бы широкие слои рабочих и крестьян этой игрой, дав им полезное развлечение вместо самогона, карт и проч.».
Вдобавок автор заметки возмущался тем, что клинцовские шахматисты «играют нутром», порой, не зная элементарных правил.
В последующих номерах газеты на пламенный призыв общественника откликнулись такие же увлечённые люди. «Нужно открыть шахматный отдел и усилить пропаганду за распространение среди трудящихся шахматной игры», – требовал городской активист М. Калиновский.
«Товарищи, проснитесь!.. Даёшь шахматы в гущу рабочих и крестьян»!
Не станем утверждать на счёт «гущи», но, по крайней мере, один мастер интеллектуального вида спорта на тот момент в Клинцах всё-таки был. В списках «русских шахматистов и шахматных деятелей» (Календарь шахматиста на 1926 год.) упомянут наш земляк – Б. Габерман, проживавший по адресу: Тепляковщина, дом 8.
Боролись за новый быт и другими способами, например с помощью искусства. Среди газетных полос крупными буквами выделяются анонсы спектаклей и фильмов. Стоимость билетов начиналась от 25 копеек. Порой в кино заманивали бесплатными сеансами, достаточно было получить специальное приглашение. Для рабочих и служащих Глуховской, Зубовской, Троицкой фабрик и чугунолитейного завода в Стодольском клубе крутили «Микроб коммунизма» — получасовую киноленту о буднях главного редактора Известий. Билеты рассылала редакция Труда.
Минимум четыре отечественных знаменитости первой величины посетили наш город в 1925 году. 6 марта Гортеатр им. Луначарского приглашал на спектакль «Осенние скрипки» с участием «корифеев экрана» Зои Фёдоровны Баранцевич и Олега Николаевича Фрелиха. В пору немого кинематографа их имена не нуждались в особом представлении.
Кроме того, что столичные звёзды показали великолепную актёрскую игру, под занавес они устроили для зрителей мастер-класс по съёмке фильма.
Несколько дней гостил в Клинцах режиссёр Михаил Павлович Тамаров, ещё до революции знакомый киноманам по ролям в картинах «Кавказский пленник» (1911 г.), «Уход великого старца» (1912 г.), «Анна Каренина» (1914 г.), «Крейцерова соната» (1914 г.) и других.
«Вечер непрерывного хохота» ждал клинчан 16 июля. На сцене Городского театра Михаил Тамаров ставил «злободневную новинку» — комедию «Блудливый директор», кстати, судя по отзывам современников, весьма популярную в 20-е годы прошлого века на театральных подмостках столицы и крупных городов страны.
В понедельник 24 августа Клинцы встречали «знаменитого виртуоза, солиста на балалайке» Бориса Сергеевича Трояновского. Пресса называла его «русский Паганини». В начале ХХ века он покорял площадки Европы и Америки наравне с Шаляпиным и Собиновым. Лев Николаевич Толстой восхищался его игрой в 1909 году. А через 16 лет Трояновского вживую слушали рабочие клинцовских предприятий.
К сожалению, о деталях визита этого музыканта мирового уровня в наш город толком ничего не известно. Если бы не газетная афиша, это событие осталось бы незамеченным. Так же, как могла затеряться ещё одна история.
Вечером 12 апреля на перегоне Новозыбков – Клинцы потерпел крушение пассажирский поезд, следующий по направлению Гомель – Брянск. Катастрофа произошла в 7 верстах от города, недалеко от разъезда Святец.
«Паровоз и 2 вагона, в том числе багажный вагон, сошли с рельс,– сообщалось в хронике происшествий. – Сейчас же из Новозыбкова был вызван паровоз, и весь состав поезда был возвращён в Новозыбков, откуда по второму пути благополучно прибыл в Клинцы.
Как выяснилось, крушение произошло оттого, что неизвестными злоумышленниками были отвинчены гайки в болтах, скрепляющих шпалы».
На месте катастрофы по горячим следам арестовали несколько подозрительных личностей. Следователям предстояло установить, кто и зачем пустил состав под откос, был ли это акт политического сопротивления или же случайная выходка безмозглых хулиганов.
Чудом тогда удалось избежать человеческих жертв.
Вообще, Клинцовскому уезду в 1925 году «везло» на всякого рода ЧП, как утопленнику. Мощный ураган пронёсся широкой полосой от Красной Горы до станции Унеча 20 января. Местами ветер срывал крыши с домов и выворачивал с корнем деревья. В результате от буйства природы насмерть придавило бревном молодую крестьянку Екатерину Ковалёву.
Летом стихия повторилась с новой силой. В селе Писаревка, под Унечей буря стёрла «до основания» усадьбу гражданина Филиппа Демченко со всеми надворными постройками. Тем же днём от удара молнии погибла юная София Голайда из посёлка Старый Хутор Суражской волости.
В конце июля одна часть уезда пострадала от града, а другая от сильной засухи. Жара уничтожила посевы озимых в Заборской волости. В селе Высокоселище пропал урожай конопли, гречихи и ржи, которую не успели обмолотить.
Склонные к мистическим предрассудкам люди могли подумать, что это кара небесная. Вот, мол, пошли на поводу у безбожников и получили по заслугам. На фоне всех бедствий в клинцовской округе поползли слухи о «Залепеевском чуде». Из сёл и деревень они мгновенно просочились в город, что не на шутку встревожило уездное руководство. Прояснить ситуацию доверили следователю 1-го участка. Так появилось на свет необычное дело – «Дело об обновлении икон в хуторе Залепеевка».
Если откинуть богоборческую подоплёку советских газетчиков, то вырисовывается следующее.
Жительница Залепеевки (в составе современной д. Якубовка) Евдокия Бондаренко и её дочь Дарья заявили, что в их доме сама собой обновилась икона Фёдоровской Божьей Матери. Об этом женщины поставили в известность сельского священника Ивана Масягина. Тот, в сою очередь, рассказал другим прихожанам. А дальше «сарафанное радио» разнесло весточку по окрестным селениям. Скоро ко двору Бондаренко потянулись ходоки, чтобы воочию посмотреть на удивительный образ Богородицы.
Заговорили о нём и в Клинцах. Про необычную икону кто-то доложил в соответствующие органы. Казалось бы, большевикам ничего не стоило ликвидировать эту «религиозную лавочку» одним махом. В конце концов, могли бы закрыть глаза на какие-то там сельские суеверия. Но что-то явно беспокоило власти.
О серьёзности намерений докопаться до истины говорит тот факт, что в качестве экспертов дознаватели привлекли «специалистов-химиков» и окружного благочинного Стефана Лапчинского, который как-никак пользовался авторитетом у верующих ещё при царе.
В итоге никаких следов сверхъестественного не обнаружилось. Следствие пришло к выводу, что лик Богородицы «почистили тряпочкой и мыльным раствором». По официальной версии, Евдокия Бондаренко с целью приобщить к вере своего мужа Романа Бондаренко сфальсифицировала обновление домашней иконы. В этом ей помогали дочь Дарья и поп Иван Масягин.
Семью Бондаренко и священнослужителя обвинили в «околпачивании населения» и в «получении материальных выгод». Было ли всё так на самом деле или нет, мы уже никогда не узнаем.
В лидеры городских новостей за 1925 г. выбилась тема строительства и ремонта. Медленно, но верно Клинцы пытались выбраться из жилищного кризиса и производственной разрухи.
Осенью у подножья бывших «беспоповских могилок» выросли первые 9 двухквартирных коттеджей рабочего посёлка «Красный Текстильщик». 18 семейств рабочих Зубовской фабрики готовились к переезду в новое жильё. По сути, с них и началась эпоха жилкооперации города. На страницах Хроноскопа есть статья, подробно описывающая это событие.
Революционное название квартала не прижилось, но вековые дома до сих пор стоят перед въездом на Стодол по проспекту Ленина.
Грандиозная реконструкция шла на Дурняцкой фабрике (ф-ка им. Ногина). После Гражданской войны и периода военного коммунизма её восстанавливали практически с нуля.
Суетились маляры и плотники в двухэтажном здании Укомхоза по улице Карла Либкнехта (современная улица Октябрьская). По окончании ремонта сюда планировали переселить редакцию газеты Труд.
Сто лет назад праздновала новоселье клинцовская уездная ветлечебница. Увы, постройка не дожила до наших дней, но благодаря иллюстрациям, мы имеем представление, как она выглядела снаружи и внутри.
К объектам, навсегда исчезнувшим с карты города, можно отнести и Глуховский парк, чей день рождения отмечали в 1925 году.
«Вместо парка был у нас за забором большой пустырь с ямами – остатками каменного здания. Решили использовать этот пустырь… Заработали десятки рук «Гоголевцев» (так прозвали рабочих артели Гоголя). Пришли и из других деревень… Начались воскресники, работали на Пасху. Первое дерево садил директор ф-ки тов. Тихонов. 30 апреля последний раз постучали молотки, кое-где подравняли.
Вечером народу привалило видимо-невидимо. А парк, как девица прибрался. Не налюбуешься. Плещется вода в фонтане. Вместо пустыря глуховцы получили место для отдыха и развлечения. А как назовём новорождённого? – спрашивает Роговой. Много имён предлагали, остановились на имени тов. Александрова…
Долго гремела музыка, пускали фейерверки. Глуховцы парк открывали».
«Золотым десятилетием советского краеведения» принято считать 20-е годы ХХ века, когда к изучению прошлого малой родины вовлекались все слои общества. Любой рабочий или колхозник мог внести свои «5 копеек» в науку. О скромных «открытиях» и собственных наблюдениях сообщали учителям, сельсоветчикам или же сразу в газету. То же самое происходило в Клинцах.
Селькор Моисей Дерюга выслал на адрес редакции заметку «Вниманию краеведов»:
«В деревне Красной Слободке, Суражской волости при землеустройстве выделился посёлок под названием «Трудовик», расположенный возле реки Ипуть, недалеко от железной дороги. Возле этого посёлка есть курганы. Один крестьянин строил гумно и при раскапывании земли выкопал крупную человеческую кисть руки и череп. На руке обыкновенное простое кольцо.
Все жители и старые люди не знают и до сего времени, когда появились эти курганы…
Не так давно суражские ученики хотели раскапывать эти курганы, но поселковцы им не дали. Все же они нашли несколько вещей, в том числе, и военное оружие – древнюю шашку».
Историю родного края так же, как и сейчас, собирали по крупицам. Во многом опираясь на воспоминания старожилов, на свет появился труд Ф. Евгеньева «Сто лет клинцовской шерстяной промышленности», ставший впоследствии настольным пособием местных краеведов. Кстати, у книги в этом году также юбилейная дата. Автор работал над ней с марта по ноябрь 1925 года. За содействие в подготовке материала исследователь сердечно благодарил клинчан, которые «щедро и приветливо» делились воспоминаниями, документами, фотографиями.
Первые экземпляры издания продавались по подписке Труда за 30 копеек. Прежде чем книга попала в руки читателей, Евгеньев вернулся в Клинцы, чтобы произнести речь перед текстильщиками Ногинки и Стодола. Доклад на Ногинской фабрике президиум попросил сократить, а на поступившие от слушателей записки пришлось отвечать через газету.
Вопрос, который, пожалуй, волновал большинство, звучал так: «Есть ли такие люди, которые были 100 лет тому назад в Клинцах»? Со слов Евгеньева, он знал только одного клинцовского долгожителя — Исая Макаровича Щербакова 106 лет от роду. В 1925 году старичок ютился «в лачуге на территории Дурняцкой фабрики».
Столетие назад жители Клинцов всё ещё испытывали двоякое ощущение от реформ НЭПа, когда и хорошее, и плохое смешалось в одну кучу. Кто-то скучал по прошлой жизни, другие приспосабливались к переменам, третьи сами были творцами перемен. При этом все надеялись на лучшее, каждый по-своему.
© Павел Чирков
