Неоднократно рассказывая историю жизни и карьеры фабриканта Петра Семеновича Исаева нас не покидала мысль, что мы не знаем о нем чего-то важного. Посудите сами. Маленький мальчик, оставшийся сиротой, не имеющий ни средств к существованию, ни связей, не принадлежавший к привилегированному сословию (его дед был обыкновенным крестьянином, в числе самых первых семей, переселившихся в слободу Клинцы), уезжает в Москву к своим родственникам. Много позже, уже в зрелом возрасте, он возвращается на родину с большими капиталами и затевает невиданное в здешних краях крайне рискованное предприятие – строит с абсолютного нуля суконную фабрику. Более того, он приглашает туда на работу и проживание несколько десятков специалистов — немецких ткачей, прядильщиков и красильщиков. По факту завершения работ, к 1837 году, под Клинцами появляется современная суконная фабрика полного цикла с миллионными оборотами.
Ничего подобного по масштабу работ и полученному результату Клинцы 1830-40-х годов не видели:
К 1837 году фабрика состояла из 5 каменных и 7 деревянных корпусов, из которых 5 корпусов были двухэтажными длиной от 40 до 100 аршин. В них было установлены станки: ткацкие — 120 шт., щипальные – 2 шт., чесальные – 18 шт., прядильные – 39 шт.; 4 красильных медных куба и 7 котлов, 3 железных пресса и множество другого оборудования. Все машины приводились в действие 4 водяными приводами, устроенными на канале, соединяющим реки Ельню и Унечу.
Реки были соединены каналом по плану механика Винтгенса, а водяные приводы устроены механиком Петерсоном. Оба механика были приглашены из-за границы и стоили Исаеву весьма недешево. Оборудование было импортное – из Нидерландов и Пруссии. Общее количество работников фабрики превышало 600 человек.
Немецкие «сукноделы» размещались в 8 домах с мезонином, выстроенных специально для них частично Исаевым, а частично ими самими. Для окрестных вольнонаемных рабочих были построены 12 крестьянских домов. Кроме того, отдельно построены дома: дом самого Исаева; дом с лютеранской молельной, школа для детей и квартира для учителя; в третьем доме жил смотритель колонии; в четвертом – торговая лавка и постоялый двор; в пятом – трактир с биллиардом и кеглями.
Работы, проведенные Исаевым, были просто колоссальные. На возведение всех этих строений, включая покупку земли, обустройство 3,5 км канала и закупку оборудования и т.д. он потратил 520 тысяч рублей (по оценке Исаева), что является совершенно фантастической суммой трат для Клинцов тех времен. Современники по-разному оценивали затраты Исаева на обустройство фабрики — от 200 до 300 тысяч рублей, но вот, например, «Журнал мануфактур и торговли» за 1837 год оценивал вложения Исаева в 700 000 рублей.
Очевидно, что благодаря своим незаурядным способностям, деловой хватке и удаче П.С.Исаев за почти 50-летний срок пребывания на чужбине смог заработать значительный капитал и обрасти крепкими связями среди зарождавшейся российской купеческой элиты в Москве и благоволением высоких чиновников при императорском дворе в Петербурге.
Особенно были важны связи. Это не Америка XIX века, где согласно легенде «американской мечты» любой эмигрант мог быстро стать миллионером. Исаев жил и работал в реалиях первой половины XIX века в России, где была чрезвычайна сильна сословная система, при которой простому мещанину и купцу средней руки было очень трудно выбиться «в люди», а до рассвета русского капитализма было еще более полувека.
После возвращения в Клинцы Петр Исаев вложил в строительство фабрики невероятную для тех времен сумму, которая будет выпускать суровое и крашенное шерстяное сукно высокого качества. Исаев хорошо знал технологию производства сукна – он работал много лет на аналогичной фабрике в Польше и поставлял сукно в русскую армию. Имея большой опыт, он хорошо понимал себестоимость производства сукна, знал рыночные цены на свою продукцию и, вероятно, просчитал как сейчас бы сказали «бизнес-план» своего предприятия.
Проблема была в другом. Создавая новое предприятие с предполагаемым большим объемом производства сукна, он не мог быть уверен в его сбыте. Во время инвестирования средств в фабрику у него не было государственных заказов, он мог только рассчитывать на старые связи и на постепенное завоевание рынка участием в ярмарках, но это было рискованно и долго. Всё это выглядело бы большой авантюрой, если бы сразу у Исаева не было каналов сбыта продукции.
В краеведческой литературе неоднократно указывалось, что почти вся выработанная продукция новой фабрики первые годы уходила на экспорт в Китай через рынок в торговом посаде Кяхта (это в Бурятии), расположенный на границе с Монголией. Звучит это обыденно, но если взглянуть на карту, то выясняется, что расстояние от Клинцов до Кяхты по Сибирскому тракту (основная дорожная магистраль России в Сибири в XIX веке) составляет более 6300 км (почти 6000 верст)! Это же невероятное расстояние даже сейчас, не говоря уже о реалиях первой половины XIX века в России. Железной дороги в Сибири тогда вообще не было (Транссиб закончат строить в начале XX века), о состоянии обычных дорог можно только догадываться, из транспортных средств были только лошади…
Проанализировав информацию о торговле Исаева через Кяхту, возникает интересный вопрос — как Исаев смог попасть в этот торговый проект? Неужели мужики из Мезирич сами ехали вместе с товаром через всю страну и обратно? Давайте разбираться.
«Великий чайный путь»
Чайная торговля между Россией и Китаем занимала ключевое место в экономических и социальных отношениях двух стран, и ее эпицентром стала Кяхта – торговый посад, который часто иностранцы называли «Венецией пустыни», только в Венецию приходили корабли с товарами, а в Кяхту – караваны верблюдов с чаем. С начала XVIII в. Кяхта превратилась в важнейший пункт обмена товарами, куда ежегодно стекались российские и китайские купцы. Одним из главных предметов торговли был чай, который доставляли по маршруту «Великого чайного пути».
В 1800 году принимаются новые правила торговли с Китаем — устанавливаются фиксированные расценки товаров, разрешены только бартерные операции. Цены устанавливались «общим уговором» торгующих в Кяхте российских купцов. Запрещены покупка и продажа за деньги, а также кредитные операции. Чтобы избежать спекуляций, была разработана сложная система ценообразования. Каждый товарный сегмент контролировался лидерами купеческих гильдий, которые устанавливали фиксированные цены. Важной особенностью торговли через Кяхту был сложный процесс «расторжки» – ежегодного торгового обмена, в ходе которого определялись условия сделок, цены и качество привезенного чая. Торговые операции отличались жесткими условиями: от купцов требовались глубокие знания о продукции, умение определять качество чая и бороться с попытками обмана со стороны китайских партнеров.
Российская сторона поставляла текстиль, кожу, хлеб, козьи шкуры, меха, а также другие товары, которые обменивались на китайский чай. Меха пушных зверей, таких как лисы, выдры и горностаи, пользовались особым спросом у китайских купцов. Поставки товаров в Кяхту были подчинены строгому графику: меха прибывали осенью, а текстиль и кожу завозили в начале нового года.
В «золотой век» Кяхты, пришедшийся на конец XVIII и первую половину XIX веков, чай из Китая стал основным товаром импорта, а российская мануфактура, активно завоевывая рынок Китая, находила новые возможности для развития. Чайная торговля не только содействовала укреплению связей между странами, но и стимулировала рост текстильной промышленности и других отраслей в России. Новый экономический подъем сопровождался строительством суконных фабрик и увеличением производственных мощностей.
В 1807 году правительством России принят манифест — с Китаем разрешено торговать только купцам 1-й гильдии. Количество купцов в Кяхте сокращается, но они становятся все более крупные по объемам капитала. Доминируют в торговле купцы европейской части России. На долю сибирских купцов приходится меньше половины торговли.
На доставку товаров тратились значительные суммы. Например, в 1842 году грузооборот кяхтинской торговли составил 650 тысяч пудов, а транспортные расходы — 6,4 миллиона рублей ассигнациями, или 1 823 500 рублей серебром. Основная часть уходила на оплату труда ямщиков, численность которых достигала 10 тысяч человек.
В середине XIX века путь из Москвы в Кяхту по Сибирскому тракту занимал примерно 2–3 месяца (иногда до 4-х) на почтовых каретах или телегах летом, на санях — зимой. Путешествие проходило в тяжелых условиях: грунтовая дорога была разбитой, требовались смены лошадей на станциях, переправы через реки, преодоление сибирских морозов, был риск встретить разбойников.
«Великий чайный путь» проходил через Казань, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Томск, Красноярск, Иркутск и далее до пограничной Кяхты. Это была самая длинная в мире сухопутная магистраль того времени, соединявшая Европейскую Россию с Китаем. Она также способствовала заселению и развитию южной части Сибири — вдоль торгового пути быстро возникали новые населённые пункты
Чайный король Москвы Петр Кононович Боткин
Как уже было сказано выше, с Китаем имели право торговать только купцы 1-й гильдии, а П.С.Исаев на тот момент времени был Брестским купцом 2-й гильдии. Из-за ужесточения требований к объему капитала и жесткой конкурентной борьбы, в определенный момент времени с Китаем торговали всего несколько десятков московских купцов. Среди них ключевым игроком был «чайный король» П.К.Боткин.
История известной московской семьи предпринимателей началась с Конона Боткина, который в 1791 году переехал в Москву вместе с семьей и наладил текстильное производство. Один из его сыновей, Петр Кононович, через 10 лет вошел в московское купечество.
Со временем Петр Боткин начал понимать, что текстиль не принесет семье денег, на которые можно было бы безбедно жить. Он начал подумывать о чаеторговле, которая обещала стать прибыльным делом. Чай в стране уже был известен, но большой популярности еще не получил: позволить его себе могли только очень зажиточные люди.
Еще в середине XVIII века Россия подписала торговый договор с Китаем, из которого сюда везли чай. Все дела проходили через торговую слободу Кяхта на границе. Фирма «П. Боткин и сыновья» по оптовой торговле чаем была основана в 1801 году, тогда же семья открыла закупочную контору в Кяхте и таможенный пункт. Текстиль с еще существовавшей семейной фабрики обменивали на чайный лист. Петра Кононовича называли пионером чайного дела и чайным королем, он поспособствовал широкому распространению чая в России. В первой половине XIX в. компания Боткина стала одним из лидеров чаеторговли, а ткани для продажи и обмена поставлялись со многих фабрик Москвы и Подмосковья.
В 1848 г. годовой оборот только боткинской торговой точки в Кяхте составлял около 300 тыс. руб. Кроме того, Петру Боткину принадлежали оптовый магазин и склад на Нижегородской ярмарке, где он также торговал китайским чаем. В 1860-е гг. им были открыты и розничные лавки в Москве. Бизнес процветал благодаря тому, что Боткин возил товар большими партиями и торговал им без посредников. Тем самым он минимизировал расходы, а общий оборот его компании достиг нескольких миллионов рублей. Чаеторговец открыл её филиалы в Лондоне и Санкт-Петербурге, китайских городах Ханькоу и Шанхае. В Тульской губернии построил два сахарных завода.
Но его интересовала не только прибыль. Пётр охотно занимался благотворительностью, жертвовал крупные суммы церквям и сиротским приютам. За заслуги перед городом ему было присвоено звание потомственного почётного гражданина Москвы. В 1832 г. Пётр приобрёл усадьбу в Петроверигском переулке в Москве, в котором выросли его дети, где он также разместил и контору своей компании.
Выдающаяся семья Боткиных
Раз уж речь в нашей статье зашла про П.К.Боткина, то невозможно обойти вниманием его удивительную семью, одну из самых знаменитых московских семей, и, хотя бы бегло, рассказать о его детях и внуках.
Глава семейства уделял особое внимание образованию своих детей, а их у него было 14 (от двух браков): девять сыновей и пять дочерей. Лучшие пансионы, лучшие педагоги — денег он не жалел, надеясь, что дети смогут в будущем проложить себе дорогу в жизни, как посчитают нужным. Петр Кононович скончался в 1853 году, оставив духовное завещание «по английскому образцу». Только два старших сына от каждого брака (Василий, Николай, Дмитрий и Петр) становились во главе торгового дома. Им в равных долях оставлялись дом и весь капитал, из которого они, в свою очередь, обязаны были выделить всем остальным детям по 20 тыс. рублей каждому. Таким образом, из капитала торгового предприятия, по свидетельству самих Боткиных, без особого ущерба было выплачено 200 тыс. рублей – сумма по тем временам весьма внушительная. Отсюда видно, что отец оставил своим детям значительный капитал. Петр Кононович был уже не только московским купцом 1-й гильдии, но и потомственным почетным гражданином, как и его дети.
Семья Боткиных была одной из самых заметных образованных семей в Москве.
Василий Петрович, молодой купец-романтик, быстро вошел в среду литераторов. Боткин познакомился с Белинским, который ввел его в «кружок Станкевича». Молодой купец-самоучка, ставший знатоком западноевропейских языков, очень заинтересовал московских интеллектуалов того времени.
Среди его друзей — цвет литературной и интеллектуальной Москвы: Белинский, Герцен, Огарев, Тургенев, Грановский, И.С.Аксаков, Дружинин, Кольцов, Панаев, Бакунин, Некрасов и др. Многие из них были люди энциклопедических знаний, но по разносторонности эрудиции в сфере искусства (одновременно и литература, и музыка, и живопись) вряд ли кто мог сравняться с Боткиным. Кроме того, он был признан в этом блестящем кругу мыслителей одним из лучших истолкователей Гегеля. Знание языков давало ему возможность постоянно следить за литературной и культурной жизнью европейских стран.
Николай Петрович почти всю жизнь провел в путешествиях. В Риме он близко сошелся с Н.В.Гоголем и художником А.А.Ивановым. Особенно близкие отношения установились у Николая Петровича с Гоголем, который звал его «добрым малым». В 1840 г. Боткин буквально спас от смерти тяжело заболевшего писателя. Он нашел его в Вене страдающим от приступов жесточайшей лихорадки. Николай Петрович вывез Гоголя из гостиничных номеров, устроил у себя, выхаживал и потом поехал с ним в Рим.
После смерти отца старшие братья уже мало занимались семейным торговым делом. Поэтому все большое и сложное предприятие Боткиных осталось на руках их младших братьев – мецената Петра Петровича, ставшего главой фирмы, и Дмитрия Петровича. Между ними наметилась своеобразная специализация в ведении дел. Торговля и переговоры с покупателями находились всецело в руках Петра, ежедневно сидевшего в «амбаре», в Гостином дворе. Дмитрий же занимался главным образом кабинетной работой. Он был хозяином в «конторе», в фамильном доме. Кроме того, Дмитрий Петрович прославился как собиратель живописи и графики западноевропейских и русских художников XIX века. Помогал в собирательстве и своему родственнику и близкому другу П.М.Третьякову.
Михаил Петрович был живописцем и графиком, он стал академиком, а затем действительным членом Академии художеств.
Наверно, самым знаменитым из братьев был Сергей Петрович — выдающийся врач-терапевт, личный лейб-медик императоров Александра II и Александра III, общественный деятель. Высказал предположение об инфекционной природе катаральной желтухи (гепатита), получившей впоследствии его имя — «болезнь Боткина». Имя С.П.Боткина носит одна из больниц в Москве.
Старшая из дочерей от второго брака П.К.Боткина, Екатерина Петровна, в 1851 году вышла замуж за известного в Москве фабриканта – старообрядца Ивана Васильевича Щукина. Она любила литературу, увлекалась музыкой. У них было 11 детей (пять дочерей и шесть сыновей). Сыновья, видимо, унаследовали от Боткиных страсть к искусству и собирательству – четверо из них стали выдающимися коллекционерами. Особенно прославил себя Сергей Щукин – создатель знаменитого собрания французских импрессионистов и постимпрессионистов, одного из крупнейших в мире. Сергей Щукин приобрел картины Огюста Ренуара и Эдгара Дега, Поля Сезанна и Винсента Ван Гога, Анри Матисса и Клода Моне, Поля Гогена и Пабло Пикассо. Петр Щукин, собравший коллекцию русской старины, передал её затем в Исторический музей. Дмитрий Щукин собрал самую большую в России коллекцию старой голландской живописи. Младший из коллекционеров Щукиных — Иван собирал русские богословские издания и философские труды.
Мария Петровна Боткина была женой поэта Афанасия Фета.
О Варваре Петровне мы расскажем отдельно.
П.К.Боткин и П.С.Исаев
И с этой невероятной семьей Боткиных породнился Петр Исаев! Пока мы не смогли узнать, каким же образом были связаны П.К.Боткин и П.С.Исаев. Возможно, они были торговыми партнерами по текстильному производству и торговле сукном (первому семейному бизнесу Боткина). Вероятно, познакомились они во времена жизни Исаева в Польше. Возможно, они были очень близкими партнерами, т.к. вскоре стали родственниками. Русские купцы могли породниться при женитьбе детей, так как в XIX веке существовали традиции заключения браков в купеческой среде, которые включали поиск партнёров среди своего сословия.
У П.С.Исаева был старший сын Иван. Женой Ивана Петровича Исаева стала Варвара Петровна Боткина, старшая дочь от первого брака П.К.Боткина. Семья временного Московского 3-й гильдии купца Ивана Петровича Исаева проживала в Москве в доме по найму конторы Российско-Американской компании, где 16 августа 1838 года у них рождается дочь, крещённая в православии и наречённая Анной. Восприемниками были П.К. Боткин и дочь П.С.Исаева, девица Александра Исаева.
В этом же доме 17 января 1840 года в семье уже Брестского 2-ой гильдии купца Ивана Петровича Исаева рождается вторая дочь, крещённая в православии и наречённая Александрой. Восприемниками были Андрей Петрович Исаев и Анна Ивановна Боткина, жена П.К.Боткина.
К сожалению, в этом же 1840 году в семье Исаевых произошло большое горе – в самом расцвете сил умирает старший сын Петра Исаева — Иван Петрович Исаев. Причины столь раннего ухода из жизни нам неизвестны, вероятно, болезнь. Его супруга, Варвара Петровна остается вдовой с двумя малолетними дочерьми. Но буквально в следующем году, после положенного срока траура, она выходит замуж за титулярного советника Фёдора Ястребцева. Муж, по-видимому, был из купеческого рода. Столь быстрая женитьба после смерти первого мужа, да еще и с малыми детьми на руках, наводят на мысль, что устройством судьбы своей рано овдовевшей старшей дочери занимался сам Петр Кононович Боткин, а это был человек, умеющий решать проблемы.
Других сведений о связях (деловых или семейных) между П.К.Боткиным и П.С.Исаевым мы пока не обнаружили. Но факт многолетней отгрузки готовой продукции Новомезиричской фабрики Исаева в Китай через Кяхту в обмен на чай Боткина говорит об длительных и успешных торговых партнерских отношений двух купцов.
Заключение
Таким образом мы выяснили, как Петр Исаев вошел в один из самых прибыльных проектов российского купечества первой половины XIX века – «Великий чайный путь». Способ оказался вполне обычным для России — по деловому знакомству, а затем уже и как родственник. Но нельзя не отметить, что и обязательства он на себя взял серьезнейшие – регулярно обеспечивать Петра Боткина очень значительным объемом высококлассного сукна для меновой торговли (бартера) на очень востребованный и ликвидный товар – китайский чай. Как показала дальнейшая история, он с этой задачей справился успешно, и когда в 1861 года сменилась политическая и экономическая конъюнктура и Кяхта потеряла монополию на поставку китайского чая в Россию, фабрика Исаева успешно переориентировалась на внутренний рынок.
© Михаил Воронков
