Собирателям старых клинцовских фотографий хорошо знакомо имя Герца Ароновича Соловья. Именно его работы чаще всего попадаются на антикварном рынке. Сделанные им портреты по сей день хранят в семейных альбомах потомки жителей посада Клинцы. Коллекция его фотокарточек находится в собрании Клинцовского краеведческого музея. На снимках Герца Ароновича представлена чуть ли не вся палитра клинцовской моды (одежда, причёски, аксессуары) конца XIX – начала ХХ столетий. Отчасти его глазами мы видим прошлое города.
Правда в литературе про него с трудом наберётся пару строк. Сложилась парадоксальная ситуация – вроде бы известная личность, а рассказать о нём почти нечего.
Поиск ниточек, ведущих к Герцу Соловью и его семье, занял порядка двух лет, причём каждый найденный источник давал крайне скупые ответы. Вдобавок все данные надо было рассортировать, проверить, вычеркнуть случайные совпадения и выстроить в строгий хронологический ряд. К сбору информации подключились люди из разных городов страны и за её пределами. Основной груз головоломки нам помогла вытянуть Елизавета Демидова, с которой команда Хроноскопа сотрудничает не первый год. Сообща дело сдвинулось с мёртвой точки. Наш герой наконец-то «ожил».
Герц Соловей появился в Клинцах в достаточно зрелом возрасте, уже имея за плечами навыки фотоискусства. Это был запоздалый рассвет и одновременно финал его творческого пути.
История мастера портретной съёмки начинается за сотни вёрст от нашего края, в местечке Кейданы Ковенской губернии (современный город Кедайняй, Литва). Этот некогда процветающий городок, по свидетельству местного учителя И. Пташкина, во второй половине XIX века переживал не самые лучшие времена.
«Почти 9/10 населения местечка составляют евреи, представляющие собою людей разных профессий. Большая половина их – огородники, кузнецы, столяры, сапожники и пр., остальные мелкие торговцы и десяток другой негоциантов, живущих несколько сноснее своих остальных единоверцев. Вся меньшая же братия – ремесленники и торгаши – бедняки. Не вылезая из нужды, не смотря на своё трудолюбие и выносливость, живут почти все они, можно сказать, впроголодь…
Существование здешнего простого рабочего люда очень жалкое. Изо дня на день перебивается человек и рад-радёхонек, если хотя б его настоящее не сулит ему обыкновенной голодовки, о будущем же он и не помышляет. Сотни рабочих рук ищут работы и сотнями можно считать у нас людей, с трудом сводящих концы…
А вот и наши купцы! Сам купец, сам сиделец, сам слуга – этот интересный в высшей степени купеческий тип. Кажется, он должен был бы кушать за троих, откладывать деньги за пятерых, но ничуть не бывало. Просиживая целые дни за своим прилавком в томительной надежде залучить покупателя, он выручает еле-еле то, что должен был зарабатывать самый заурядный сиделец в какой-нибудь хотя б сносно обставленной торговле…
Вот он наш торговец, оборот которого простирается до 5 – 6-ти руб. в неделю «maximum», вдобавок не собственных, а взятых под проценты у такого земляка, который может быть живёт не лучше заёмщика. Запыленная, закопченная тесная каморка без пола и с сомнительной целостности крышею, через которую в звёздные ночи не трудно изучать астрономию, а в дождливое время напиться без особых усилий – вот приют для такого баловня судьбы. Домашняя рухлядь здесь соответствует квартире: пара засаленных подушек, мешок набитый соломой, пара растрескавшихся грязных кроватей, пара или две медных искривленных подсвечников, да полдюжины нагих, голодных, оборванных детей» (И. Пташкин, «Местечко Кейданы». Ковно. 1899 г.).
Возможно, нечто подобное ожидало Герца Ароновича, останься он у себя на родине.
К концу XIX столетия Кейданская община евреев насчитывала более 3000 человек. Среди них, согласно источникам, удалось выявить представителей нескольких поколений фамилии Соловей.
Наш Герц родился приблизительно в 1841 году. Через 33 года он глава домохозяйства, состоящего из его супруги Зельды (25 лет), сына Арона (5 лет) и двух дочерей, Хавы (7 лет) и Перы (1 год). Уже тогда в Кейданах его знали как фотографа. Для небольшого местечка эта профессия была одной из самых редких и, судя по всему, не самой востребованной. Занятие фотографией не приносило ощутимого дохода, поэтому Соловей периодически отлучался на заработки. Подобным образом поступали многие кейданские ремесленники из еврейской общины. Кто-то, как писал И. Пташкин, чтобы прокормить свою семью, отправлялся в Африку, кто-то ехал в Америку и оставался там навсегда. Соловей поступил иначе.
Выбор провинциального светописца пал на западную окраину Тамбовской губернии. Краевед В. В. Акимов в книге «Лебедянь от А до Я», ссылаясь на документы из Государственного архива Тамбовской области, пишет:
«История фотографии в Лебедяни началась ещё в 1880-х годах. 27 января 1883 года фотографию в нашем городе открыл ковенский мещанин Исаак Аронович Вальдман. Проживая в Пензе, владелец доверял ведение дела своему земляку Герцу Соловому. Эта фотография располагалась в доме мещанки Авдотьи Ивановны Ивановой на Дворянской улице (Советская, 27), в 1893 году купленном настоятелем Нового собора протоиереем Дмитрием Высоцким».
Исаак Вальдман и Герц Соловей были не просто земляками. Их связь выходит за рамки общей родины и профессиональных интересов. В конце 1860-х Вальдман проживал в одном домохозяйстве с дядей Герца Соловья Нафтелом. По крайней мере, так они указаны в списках рекрутов от Кейданского общества. Не исключено, что оба фотографа приходились друг другу дальними родственниками.
Исаак (Ицко) Аронович Вальдман (1850 – 1901), видимо, заслужил некие привилегии, позволяющие ему беспрепятственно селиться вне черты оседлости евреев и свободно открывать там свои заведения. Поэтому, лишённый таких преимуществ, Герц Соловей, несмотря на богатый опыт и стаж в фотоиндустрии, оставался на вторых ролях.
В 1885 году амбициозный Вальдман перебрался в Пензу, где на углу улиц Московской и Нагорной открыл ещё один фотосалон. Всё-таки губернский город был многолюднее и предоставлял широкие возможности, по сравнению с далёкой глубинкой. На выставке 1893 г., организованной Обществом сельского хозяйства юго-восточной России, снимки Исаака Вальдмана отмечены серебряной медалью. А юбилейная выставка в Пензе 1898 г. принесла ему золотую награду.
Тем временем Соловей продолжал работать под вывеской «Фотография И. Вальдман в Лебедяни». Здесь же в 1885 году у Герца Ароновича родился сын Беньямин. Так же, как и его отец, он был приписан к сословию мещан местечка Кейданы.
По любви или по взаимной договорённости родителей старшая дочь Соловья, Хава вышла замуж за одного из сыновей Исаака Вальдмана. Однако вскоре молодые расстались. Известно, что около 1890 года она родила мальчика, которого назвали Залман.
Сколотив кое-какой капитал, Герц Соловей покинул Лебедянь. Примерно между 1893 и 1896 гг. будущий клинцовский фотограф поселился в уездном городе Сураж Черниговской губернии и открыл там собственную фотомастерскую. С 1896 г. он в списках суражских плательщиков раскладочного сбора, а самые ранние из датированных снимков со штампом «Фотография Г. Соловей в Сураже и Клинцах» относятся к 1895 году.
Выбор места для «промысла», скорее всего, был не случаен. Во-первых, губерния располагалась в черте оседлости, что само по себе упрощало для евреев нахождение на этой территории. По закону, в той же Лебедяни Соловей фактически был «на птичьих правах».
Во-вторых, стороннему наблюдателю Сураж мог показаться весьма перспективным уголком для коммерции, куда на ярмарки и по выходным стекался народ со всей округи. Достаточно было заглянуть в ежегодно публикуемый Календарь Черниговской губернии и изучить справочную информацию. На первый взгляд статистический комитет давал впечатляющие цифры. К примеру, в таблице за 1894 год из всех уездов Черниговщины Суражский лидировал по количеству жителей. 187464 человека – это лучший показатель в регионе. Число новорожденных переваливало за 9 тысяч, обогнав окрестности губернского центра. Помимо этого, в наш край наблюдался значительный приток (4595 человек) переселенцев. Предпринимательская логика подсказывала – больше народа, значит больше потенциальных клиентов и выше прибыль.
На практике основную массу людей притягивал вовсе не главный уездный город, а его экономический соперник – стремительно растущий посад Клинцы. Столкнувшись с реальной обстановкой в местной сфере услуг, Соловей параллельно Суражу взялся осваивать более выгодный рынок.
К исходу XIX века фотограф переехал в Клинцы. Произошло это не позднее 1898 года. В 1899 г. его салон располагался рядом с Базарной площадью, в доме Кульской на улице Лысовка (совр. ул. Советская).
В клинцовских источниках (Книга для записки сочетания браков между евреями) фамилии Соловей и Вальдман снова пересекаются:
«Кейданский мещанин Берель он же Б… (Борис ?) Ицкович Вальдман вступил в 1-ый брак с разведённой дочерью Кейданского мещанина Герца Ароновича Соловей, Хавою».
Бракосочетание состоялось в Клинцах 6 ноября 1898 года. Новый муж Хавы был наследником и не менее талантливым продолжателем дела Исаака Вальдмана, успевшего в конце XIX столетия прославиться на всю Пензу.
Очередная попытка объединить детей двух фотографов снова провалилась. По рассказам Анастасии Старостиной (потомка Вальдманов), к 1910 году семья распалась. Единственная дочь Бориса и Хавы, Цецилия умерла от скарлатины в трёхлетнем возрасте.
Между тем, у самого Герца Соловья дела уверенно шли в гору. Он стал больше уделять внимание внешнему виду своей продукции, применяя для оформления снимков именные паспарту, в частности, изготовленные товариществом «Тальбот» на фабрике И. К. Клембацкого в городе Вильно.
Раньше фотограф использовал недорогие стандартные заготовки с надписью на лицевой стороне «VISIT PORTRAIT» или «CABINET PORTRAIT» и чернильным оттиском своего штемпеля на обороте.
Кроме портретной съёмки мастерская Соловья печатала видовые открытки. Это те самые почтовые карточки с изображениями городских пейзажей, что порой сопровождают публикации о далёком прошлом посада. Некоторые образцы подписаны «Издание фотографии Г. А. Соловей». Но издать не значит собственноручно поймать картинку в объектив. Авторство самих фото вполне справедливо вызывает споры. Открытки с видами посада также выпускали И. М. Керженевич и клинцовский торговец писчебумажных товаров Л. Г. Подберезин. Часть работ пейзажной серии определённо принадлежит суражскому фотографу Льву Эйдлину. Создателей других снимков пока что невозможно установить. Возникает вопрос – а легально ли Герц Соловей занимался изготовлением открыток?
19 октября 1894 года государство полностью отменило монополию на производство почтовых карточек и передало их выпуск в частные руки. Всё, что требовалось от частников, это чтобы внешний вид товара соответствовал нормам Всемирного Почтового Союза. В противном случае отправление не дошло до адресата. За форматом и вдобавок за качеством бумаги строго следила почта.
Соблюдая установленные стандарты, Соловей делал реплики популярной продукции на вполне законных основаниях. Правда, из оригинального в его копиях только ретушь. Нарисованные облака придавали картинке оттенок живописи.
То, что мы сегодня считаем открыткой, в конце позапрошлого столетия называлось «открытым письмом». С 1909 г. его переименовали в «почтовую карточку». Первый, архаичный вариант названия присутствует на изделиях Керженевича и Подберезина, второй – у Соловья. Следовательно, Герц Аронович всерьёз взялся за производство открыток не ранее 1909 года. Не исключено, что к тому времени его конкуренты прекратили выпуск.
Есть и другая разновидность карточек его издания. Не в пример предыдущим экземплярам, их дизайн предельно лаконичен. На адресной стороне отчётливо видно: «Г. А. Соловей, г. Клинцы». Без сомнений, «г. Клинцы» подразумевает город Клинцы, а никак не посад. Определённо, это творчество фотографа второй половины 20-х годов ХХ века. Исходным материалом изображений служили старые дореволюционные открытки.
Лихолетье переворотов и Гражданской войны Герц Соловей встретил в Клинцах. Его ремесло одинаково ценилось и при царе, и при большевиках. Переход от индивидуальности к коллективизму увеличил спрос на групповые фото. Бесчисленные уездные и городские слёты, съезды, демонстрации тоже надо было кому-то запечатлеть для будущего. Поэтому услуги Соловья, как хорошего специалиста, оказались востребованы новой властью.
Краевед П. М. Храмченко вспоминал о двух заведениях фотографа:
«Чуть выше магазина «Труд и знание», напротив переулка Филатова (ул. Льва Толстого), уходившего от Большой улицы в западном направлении, в 1920-е годы было фотоателье «Фотография Г. А. Соловей».У фотографа, видимо, было два фотоателье: одно здесь, другое возле Торговой площади» (Р. И. Перекрестов, «Клинцовский летописец»).
В период НЭПа, когда Герцу Ароновичу перевалило за 80, он жил в доме Смирнова по ул. Борохова (современная ул. Александрова). Пожалуй, на этом страницы биографии Соловья обрываются. Дату его смерти и место погребения выяснить не удалось. И всё же в нашем рассказе не обойдётся без эпилога.
В Клинцах было два фотографа по фамилии Соловей. Младший сын Герца, Беньямин, тот, что родился в Лебедяни, с детства находился при отце и буквально вырос среди штативов, вспышек и пузырьков с реактивами. Волей-неволей окунуться за кулисы профессии пришлось очень рано. Не исключено, что подростком он уже в чём-то помогал родителю, а когда глава семейства состарился, сам взялся за съёмку и фотопечать.
Накануне Первой мировой войны Беньямин Герцевич женился на дочери стародубского мещанина Нисона Маерова, девице Сарре. Брак зарегистрировали в Клинцах. 7 ноября 1915 года у них появилась дочь Мариам (Мириам). В 1920-е они проживали на улице Борохова, д.3 (бывший дом Хайкина).
После окончания школы внучка Герца Ароновича поступила в Клинцовский шерстяной техникум (будущий текстильный техникум). Её фото мы нашли среди выпускников 1936 года.
До оккупации города гитлеровскими войсками Соловей-младший, как и его отец, работал фотографом в Клинцах, а его супруга в карточке эвакуированных записана зубным врачом. В роковом 1941-ом семья уехала на восток страны, в Пензу. Возвратиться в Клинцы им так и не пришлось. По окончании войны потомки Герца Ароновича Соловья переехали в Ленинград, где прожили до конца своих дней. Беньямин Герцевич скончался в 1967 году и был похоронен рядом с женой на Еврейском Преображенском кладбище (участок 7 – 3 нов. место № 165).
Последним звеном, связывающим с династией клинцовских фотографов, оставалась дочь Бенциона. Вместе со своим первым мужем она поселилась в самом центре северной столицы, на ул. Гоголя, д. 15 (современная ул. Малая Морская). Дважды Мариам состояла в браке, при этом, к сожалению, своих детей у неё не было. О том, что до выхода на пенсию она преподавала математику в 331 школе, нам сообщил её пасынок. За долгие годы работы и профессиональные заслуги ей присвоили звание Ветерана труда. В 2008 г. Мариам Беньяминовна умерла. Домашний архив семьи не сохранился.
Для своих современников Герц Соловей запомнился, прежде всего, диковинной, по тем меркам, профессией. Он не был ни влиятельной персоной, ни щедрым меценатом, ни скандальной личностью. Может быть, по этой причине подробности его жизни скромно прячутся в тени. Впрочем, обычный фотограф в летопись Клинцов вошёл наравне с именитыми купцами и фабрикантами посада, раз его имя спустя много лет всё ещё держится в памяти местных жителей.
© Павел Чирков
Автор выражает огромную благодарность за неоценимую помощь в подготовке материала другу проекта, талантливому исследователю Елизавете Демидовой.
Большой вклад в разработку сложной темы внес известный брянский краевед, молодой историк Кирилл Гришин, который к великому сожалению умер в прошлом году…
