«Да пойми ж, дурья твоя голова, польза то какая. Они себя во как окупят. Мяса будем иметь вдоволь – раз, за шкурки деньги получим – два, а затрат – кот наплакал», — с такой «пламенной» речью обратился заведующий столовой Ногинки, Казимир Лукашевич к председателю профкома Иванькову в декабре 1931 года. На что последовал увесистый, словно подзатыльник, ответ:
— Право слово, Казя, надоел ты со своими кроликами. Займись ка лучше более дельным и не мешай работать другим… Понял?
Ни Лукашевич, ни Иваньков тогда и предположить не могли, что через шесть месяцев после задушевной беседы во всей стране начнётся настоящая «кроличья лихорадка». Четвероногим друзьям будут посвящать стихи, рисовать плакаты, специально создадут институт для их изучения, а кролиководство на несколько лет станет темой номер один в колонках новостей.
До 1930-х годов пушистиков из семейства зайцевых в нашем городе выращивали энтузиасты-одиночки, количество которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Занятие это воспринималось не иначе как баловство и развлечение для чудаков.
Наравне с отчётами советского руководства об успехах строительства коммунизма, в газетах той поры часто попадаются сообщения о «трудностях в снабжении продуктами» и призывы «улучшить питание рабочих и колхозных масс». О том, что скрывалось за этими расплывчатыми фразами, хорошо поясняет статья Вячеслава Фёдорова «Под грифом «Совершенно секретно». Документы ОГПУ 30-х годов о голоде в Клинцах», опубликованная ранее на страницах Хроноскопа.
С 1929 года СССР перешёл на карточную систему. Но даже централизованное распределение продовольствия хромало на обе ноги. Пайки рабочих и служащих урезались, а качество продуктов оставляло желать лучшего. Государство всё больше и больше выкачивало ресурсов из крестьянина. Форсирование коллективизации привело к резкому сокращению поголовья скота. Чтобы спасти эту отрасль сельского хозяйства, Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП (б) 30 июля 1931 года утвердили Постановление «О развёртывании социалистического животноводства», где всерьёз обращалось внимание на кроликов, как на «скороспелый вид животных».
Деревни и сёла не спешили ввязываться в незнакомую им авантюру. И в качестве эксперимента к борьбе с голодом подключились города. На московском заводе «Серп и Молот» впервые появилось своё «кроличье отделение». Эстафетную палочку из столицы тут же подхватили труженики Иваново и Ленинграда. В Кремле одобрили рабочую инициативу. После чего, 8 мая 1932 года ЦК ВКП (б) выпустил очередной документ, один из пунктов которого гласил:
«Кроличьи хозяйства организовать при заводах и фабриках через ЗРК и заводские столовые; при столовых Нарпита, существующихвне предприятий; при школах, детских домах, больницах и домах отдыха».
Не смотря на то, что решение выносилось коллективно, Никита Сергеевич Хрущёв приписывал идею повального кролиководства лично Сталину:
«Кажется, шёл 1932 год. В Москве была голодуха, и я, как второй секретарь горкома партии, затрачивал много усилий на изыскание возможностей прокормить рабочий класс. Занялись мы кроликами. Сталин сам выдвинул эту идею, и я увлёкся этим делом: с большим рвением проводил в жизнь указания Сталина развивать кролиководство. Каждая фабрика и каждый завод там, где только возможно и даже, к сожалению, где невозможно разводили кроликов».
Следом за постановлением ЦК ВКП (б) хлынула волна агитации в печати. В Клинцах трибуной пропаганды стал местный «Труд». Разумеется, для жителей города и района перспективы выращивания кроликов рисовались исключительно в розовом цвете. Образцом для подражания приводился опыт капиталистических стран:
«В Западной Европе мясо кролика давно применяется для снабжения населения. Наибольшего развития мясное кролиководство достигло во Фландрии (Зап. Европа). Там нет ни одного дома рабочих, где бы не разводили кроликов…
Большое количество кроликов и шкурок отсюда отправляется за границу… В Австралии порты Сидней, Мельбурн, Аделаида и Брисбен ломятся от экспортируемой кроличьей продукции – шкурок и мяса. Специальные пароходы с холодильниками доставляют из Австралии в Лондон миллионы замороженных кроличьих тушек. Еженедельное потребление их в одном Лондоне достигает в среднем 600 тыс. штук, кроличье мясо там входит в меню всех столовых. Потребление кроличьего мяса в Париже значительно – свыше 1 млн. килограмм в год. Кролиководство весьма распространено также в Бельгии, Швейцарии, САСШ. Кроличье мясо широко потребляется в американских санаториях».
Для тех, кого не прельщала «буржуйская» статистика, газета приготовила прагматичные математические данные:
«Скорость прироста мяса у кроликов гораздо выше, чем у всех сельскохозяйственных животных и домашних птиц. Действительно, хорошая корова в Сибири в возрасте 3 лет даёт около 110 – 116 килогр. мяса, а кролик за этот же срок может дать около 180 клгр. мяса и 24 клгр. чистого обрезного жира. Это получается из следующего расчёта: одна самка кролика может принести четыре раза в год по 6 – 8 крольчат. Считая даже по 20 крольчат в год, которые в возрасте 8 месяцев дадут каждый по 3 клгр. мяса и по 400 гр. жира, то получим в год 60 клгр. мяса и 8 клгр. жира. За 3 года 180 килограмм мяса, 24 килограмма жира и 60 шкурок».
Если же и этот аргумент был неубедителен, то предлагалось взглянуть на пушистого зверька с точки зрения медицины:
«При своих питательных качествах кроличье мясо предохраняет от рахита и способствует росту организма… Мясо кролика – незаменимый продукт питания детей, выздоравливающих больных и лиц, страдающих хроническими болезнями, требующими диетического питания».
Но самое главное, что обещали клинчанам в «Труде» — «кормление кроликов дешевле, чем кормление домашних птиц». В общем, сплошные плюсы при минимальных затратах.
Клинцы раньше всех в области взялись за создание крольчатников, местами опережая распоряжения начальства. Зимой 1932 года заведующий столовой фабрики им. Ногина, Казимир Лукашевич на свой страх и риск приобрёл несколько «ушастиков». Животных разместили на кухне предприятия. К моменту майского Постановления ЦК партии импровизированный крольчатник Ногинки насчитывал 30 особей.
25 мая 1932 г. на фабрику им. Коминтерна завезли первых 105 кроликов. Следующими были коллективы ф-ки им. Дзержинского, Ленинки и ф-ки Октябрьской революции. Лозунг «Даёшь кролика в каждую рабочую и колхозную семью» воспринимался чуть ли не буквально. На службу кролиководству были поставлены типография, домзак (тюрьма), санаторий «Вьюнка», 3-я семилетняя школа и другие организации, никоим образом не связанные с сельским хозяйством.
Товарищ Г. Д. Раскин предложил разводить кроликов вдоль железнодорожного полотна, «на разъездах в каждой железнодорожной будке». Были попытки организовать кролиководческие колхозы при Клинцовских жилищных кооперативах (ЖАКТах).
На бумаге животные плодились с космической скоростью и безо всяких хлопот. В фантазиях партработников голодающий пролетариат к концу 1932 г. уже был досыта накормлен отборным диетическим мясом.
Сначала забили тревогу на Ногинке:
«Сейчас одна беда – из числа привезённых пало 22 кролика, причины падежа гадательны, точно их установить ещё нельзя».
Представитель ОРСа сукнотреста обнаружил во дворе фабрики 70 зверьков «в плохом состоянии».
Тем временем на Ленинке пало 18 кроликов, фабрика Дзержинского потеряла в первые месяцы семь штук, коминтерновцы – двух животных. Из ста с лишним кроликов великотопальского колхоза «Красный Доброволец» к концу 1932 года выжило 36. С наступлением холодов смертность увеличилась в разы.
Люди жаловались, что «местные ветврачи тт. Панус и Кузнецов плохо знакомы с новыми животными и не знают, как бороться с их падежом».
Пока начинающие кролиководы разводили руками, клинцовская пресса быстро нашла виновных. Врагами кролика объявили «оппортунизм» и «гигантоманию».
По-своему определил причины неудач клинчанин Е. Розенблюм и, в принципе, был недалёк от истины:
«Чего же нам не хватает для разведения кроликов в городе и районе?
Ответим коротко, чётко и просто:
— ЖЕЛАНИЯ!
При редакции «Труда» проходило совещание по кролиководству. Ряду предприятий и организаций были даны установки.
Райколхозсоюз на эти установки плевал со своего высокого балкона. А чтобы много к нему не прицеплялись, он заявляет, что им организованы три фермы. Можем кое-что сказать о них: на великотопальской ферме количество кроликов не увеличивается, а уменьшается. В «Большевике» и «Победителе» кролики привезены и брошены в ящиках и о судьбе их райколхозсоюз не знает. Но нам известно доподлинно, что кролики дохнут.
Райколхозсоюзу поручалось организовать заготовку трёх тонн корма для городских крольчатников. Период заготовки кормов – июнь-июль, а райколхозсоюз палец о палец не ударил по своему поручению…
Сельстрой и стройучасток, оказывается, не читали и не слыхали о том, что их просят взять шефство над строительством крольчатников…
Работники артели «Пищевик», чтобы их не пристыдили за невыполнение поручения, стараются отвиливать от всяких вопросов по поводу крольчатника…
Представители фабрики имени Леккерта и санатория «Вьюнка» настроены более добродушно по отношению к кролику. Ну, де, уж, если так навязывают, ладно – соглашаемся. Страдать, так страдать. Они выходят на совещание со словами:
— Давайте кроликов – уж будем разводить!
Какое снисхождение!
Никто никаких кроликов ни леккертовцам, ни вьюнковцам, ни другим предприятиям и организациям давать не собирается. Надо самим их найти и купить».
План на 1932 г. по разведению пушного зверя и заготовке мяса с треском провалился. «Разбор полётов» устроили на городском совещании. Докладчики вместо абстрактного «оппортунизма» приводили конкретные факты:
«Райпотребсоюз, много звонивший о своём кролиководстве, обязался перед лицом общественности создать у себя кролиководческий рассадник… Дальше звона он не пошёл. Сейчас у него около полтораста кроликов, т. е. столько же, сколько и было в прошлый год. Вместо размножения стада райсоюз пустил около 400 кроликов под нож… Кролики находятся по-прежнему на грязном дворе, где лошади вязнут по колено. Тут же рядом сваливается утильсырьё, собираемое по району: железо, тряпки, склянки. Здесь же снимают шкуры с заготовленных собак и кошек. Не сделано никакого запаса кормов».
На фабрике Ленина питомцев потчевали гнилыми картофельными очистками и прелым сеном, «которое отказывались есть лошади». Кроликов держали в конюшнях, на чердаках или же прямо под открытым небом. Вместо клеток часто использовались наспех сколоченные ящики и старые бочки.
Зав. ОРСом фабрики Коминтерна товарищ Рахлин в своём выступлении по полочкам разложил ситуацию:
«При создании крольчатника мы не учли всех условий. Мы не знали, как кормить кроликов, чем кормить, какие им помещения надо строить. Не было толкового инструктажа. Нас ориентировали так:
— Кролику нужно немного. «Ведь это же кролик». Вот эти установочки и посадили нас в калошу. Фабричные организации были настроены так:
— Купим мы 100 маток, от них у нас будет 500 кроликов, затем их будут тысячи, а затем мы будем их развозить прямо вагонами. А затем, как начали плодиться кролики, оказывается, клеток нет, а потом начались болезни да падёж. Настроение переменилось».
Головокружение от обещанных успехов пропало в одночасье. Споткнувшись о трудности, руководители организаций всеми правдами и неправдами стремились избавиться от проблемной живности. Дали бы волю, и всех братьев наших меньших разом отправили бы на тушёнку.
И всё же нашёлся другой выход. На хуторе Чемерна в 1933 году сукнотрест построил целый «кроличий город», готовый приютить сотни зверюшек из Клинцов. Из-за больших размеров новое хозяйство иногда называли «фабрикой кроликов». Одно только помещение для молодняка в длину достигало 60 метров. Со слов товарища Ерусалимцева, которого трест назначил заведующим, общий убой за зиму 1934 – 1935 гг. ожидался в районе «пяти тысяч голов». Впрочем, это был не предел мечтаний. Чемерна брала обязательство круглый год снабжать крольчатиной рабочие столовые города. Трудно сказать, вышло что-нибудь из этого или нет. Победоносного отчёта так и не последовало.
В отличие от фабричных администраций, клинцовские труженики испытывали неподдельный интерес к молодой отрасли животноводства. Почему-то в домашних условиях кролику жилось заметно лучше.
Когда вокруг жаловались на «отрицательный рост» поголовья, старейшина клинцовских кролиководов товарищ Кобыльников утверждал обратное:
«Я держу кроликов шесть лет. Кролик у меня рентабелен, от пяти маток я получил 50 кроликов. Мои кролики плодились и зимой, хотя находятся в дырявом, щелявом сарайчике. Сейчас четыре матки трусны. На зиму я заготовил веток березника, а большей частью кормил их полынью и репейником.
Я уже сдал 42 шкурки союзпушнине по контрактации и получил на них на 150 рублей промтоваров. Я снял около 80 килограмм мяса и целую зиму кормил им свою семью. Я и теперь уже законтрактовал 80 шкурок».
К 1934 году свыше 30 человек в Клинцах выращивали кроликов. Тогда же на общественных началах был образован кружок любителей-кролиководов. Фамилии некоторых из них «засветились» в «Труде». Кобыльников, Афанасьев, Заступенко, Нехамкин, Ерусалимцев, Шляков, Воронов, Пискунович, Цимберов, Малов, Пантелеев, Таубе (Чемерна), Лимищинская (ф-ка Дер Эмес).
Именно частники путём проб и ошибок оттачивали правильный подход к животным и не скупились на советы начинающим. Оптимальными для разведения в нашей местности, по единодушному мнению клинцовских практиков, были признаны кролики породы «шеншил».
«Ангор плох тем, что за ним нужно много ухода. Ангорской породы матка плохо ухаживает за своими детьми. Кролики-«фландры» велики ростом, но плохо разводятся, к тому же самка часто душит крольчат. А «шеншил» имеет средний рост, хорошо размножается, и шкурки его имеют лучшую ценность».
Поголовье кроликов в домашних хозяйствах жителей Клинцов в 1934 г. превысило число живности на городских предприятиях. Опыт местных дилетантов утёр нос инструкциям «специалистов» сверху. Да и в целом грандиозный почин «отца народов» свернул не туда.
Кроличья кампания прекратилась также внезапно, как и стартовала. После 1934 года пропаганда «доступного мяса» и «ценного меха», словно по команде, пропала из информационного поля. При этом сам кролик задержался в Клинцах без малого на сто лет и до сих пор остаётся на приусадебных участках жителей города и района, правда, уже не в качестве средства борьбы с голодом или валютного эквивалента, а скорее как излюбленное хобби.
© Павел Чирков
